Перейти на главную страницу сайта Феоктистова Александра Григорьевича
Персональный сайт
ФЕОКТИСТОВА
Александра
Григорьевича
RussianRUS EspanolESP

Новости

01.05. 2009.
Дао Аркада
Опубликован новый роман Дао Аркада. Это продолжение увлекательных приключений Аркада.
31.03. 2009.
Новый форум
Сегодня запущен новый форум. Теперь он многоязыковой. К сожалению пользователей и темы перенести со старого не удалось. Пожалуйста, зарегистируйтесь заново.
29.03. 2009.
Испанский сайт
Запущена испанская версия сайта. Вверху страницы появились языковые флажки.
01.06. 2007.
Стихи Анны Орловой
На странице стихов появились избранные стихи Анны Орловой.

Поиск



Rambler's Top100

Проза

Алекс Фаг

Путь Аркада

ГЛАВА 8

Прошел месяц с того дня, когда прибор Альберта забросил Аркада куда-то, к черту на кулички. И лишь благодаря своим необычным способностям Аркад смог вернуться из этого опасного путешествия. Они потом не раз говорили об идее создания мыслефона, придуманного Аркадом в этом его необычном путешествии в свои сны. Но Альберт ничего не мог сделать; его примитивная аппаратура не позволяла заняться воплощением идеи всерьез. Он не раз и не два советовал подумать Аркаду над тем, чтобы отправиться в космос, на астероид, где у Альберта были друзья, у которых в распоряжении было первоклассное оборудование. Кроме того, там без опаски перед властями и разными закрытыми службами Аркад мог бы и дальше исследовать свои возможности и совершенствовать их. Но каждый раз Аркад уходил от серьезного разговора на эту тему. Вот и теперь, после очередных испытаний, Альберт затеял серьезный разговор.

- Аркад, я хочу задать тебе один вопрос. Вот я, как принято говорить в нашей среде, технарь. Я всю жизнь посвятил исследованию естественных процессов в окружающем мире. И мне было бы простительно не разбираться в таких вещах, которыми нас постоянно кормят по визору. Но ты-то, - я помню, ты говорил, - изучал в университете экономику, историю, другие гуманитарные дисциплины. Ты-то должен понимать, лучше моего, какое дерьмо они нам подсовывают?!

- Что ты имеешь в виду?

- В некоторых твоих, скажем так, уважительных суждениях о нашем славном государстве ты настолько наивен, что я просто диву даюсь. Неужели тебе никогда не приходят в голову сомнения по поводу информации, которой нас пичкают журналисты, а через них идеологи?

- Ну уж, не настолько я наивен! И потом, я действительно изучал гуманитарные науки. И считаю, что любая идея, в том числе концепция идеологии о возможном будущем, лучшем будущем человечества, имеет право на существование. Разве не так?

- Аркад, научная концепция!

- Не понял, в чем разница, ведь идеология тоже считается наукой?

- Вот, вот, я о том и говорю, о твоей наивности. Люди с большим трудом расстаются с привычными фантомами своего мышления, со своими предрассудками. Особенно если это касается той системы, в которой тебе определено судьбой от рождения до гробовой доски нести свой тяжкий крест жизни. И ты каждый миг своего скоротечного земного бытия ощущаешь смрадное дыхание этой системы. Представляется даже, будто эта система в действительности и есть твоя собственная шкура. Поэтому я могу тебе точно сказать. Освобождение человека есть, прежде всего, его духовное освобождение от идеологических фантомов.

- Альберт, об этом я с тобой и не спорю, я лишь говорю о научной гипотезе будущего развития человечества. Что же в этом плохого?

- Любая модель будущего всегда несет в себе отпечаток сегодняшней действительности со всеми ее плюсами и минусами. Научное представление, исследуя сегодняшнюю действительность, познает как раз все эти плюсы и минусы и показывает преобладающие тенденции. Опираясь на такое знание, общество может влиять на условия, порождающие минусы, негативные тенденции, и, таким образом, может изменять действительность, условно говоря, «создавать» свое будущее, - Альберт на мгновение остановился, сделал глубокий вздох и продолжил. - Всякая же идеологическая схема будущего, опирается не на знание действительности, а еще до подобного знания, заранее, на основе прежних представлений о прошедшей действительности создает образ будущего, который всегда есть образ приукрашенной или искаженной прошлой действительности. Потому идеология постепенно превращается в искусство идеалов, оказывающихся на поверку иллюзиями, оформленными пустышками в сознании.

- Выходит, ты меня призываешь не прислушиваться вообще ни к какой идеологии? А как же твоя идеология, твой антигосударственный настрой? Ведь это тоже какая-то идеология. Значит, не слушать и тебя?

- Не о том речь, Аркад. Всякая идеология, направляющая свою энергию не на изучение истории существовавших идей, а на создание, как любят говорить идеологи, журналисты и политики, концепций будущего развития общества, становится неизбежно реакционной. Как и любая иная форма познания окружающего мира, идеология ограничена пределами своего собственного предмета познания, выход за которые превращает ее из положительного знания об идеях в реакционную утопию. Это ты должен был бы знать из курса об идеологических утопических идеях прошлого. А мое мироощущение и соответствующие поступки никакого отношения к идеологии не имеют.

- Да, ты меня озадачил, Альберт! Я как-то раньше об этом не очень задумывался. Я всегда предполагал, что без планов на будущее, в идеале, жить нельзя, особенно государствам. И хотя я часто скептически выслушиваю разные поучения по визору - нет, конечно, нельзя сказать, что я великий критик генеральных идей - но, в общем, я считал, что основная линия развития общества, уходящая в будущее, идеологами нарисована достаточно правдиво и убедительно.

- Аркад, от всякой концепции требуется проверка ее опытом на ее достоверность и истинность. Точно так же, как сейчас мы проделываем это с твоими уникальными способностями. К идеологической же концепции будущего такоге требование поставить невозможно. Знаешь, почему? Потому что будущее как целостность находится за рамками нашего опыта, хотя и имеет, должно иметь в нынешней нашей действительности некоторые свои признаки в виде тенденций. Поэтому всякую подобную концепцию всегда можно отнести к науке только как рабочую гипотезу, не более того. И наряду с другими рабочими гипотезами необходимо провести общественную экспертизу, поскольку она касается самой жизни людей. А вот общественной экспертизы как раз и не получается в силу государственных ограничений, цензуры, интересов политиков и тому подобного. Всякая новая свежая идея, новое открытие, изобретение возводится в ранг государственных приоритетов, подвергается засекречиванию и преподносится публике как обеспечение национальных интересов. Какие это, к черту, национальные интересы, если от меня, представителя этой нации, скрывают сведения, касающиеся моего будущего! Это интересы ничтожной кучки грязных политиков, и ничего более.

Альберт перевел дух от возмущения, переполнявшего его, и закончил:

- Наше любимое государство действует на наше же благо! И вот эти интересы кучки политиков официальной идеологией, а вслед за ней и многими журналистами возводятся в ранг истинных принципов, правильных концепций, под которые мы должны подогнать нашу с тобой жизнь.

- Пожалуй, ты прав, Альберт. А ты знаешь, из тебя вышел бы неплохой философ - ты так умеешь прочищать мозги. Удивляюсь, как я раньше об этом не думал.

- Наша нынешняя жизнь по-неволе заставит быть философом, если хочешь выжить и остаться свободной личностью, а не продавать свои мозги за комфортные условия пребывания в закрытых лабораториях.

* * *

По своей натуре Аркад был человеком достаточно мягким. Но в то же время злости против всякой несправедливости в нем было, пожалуй, больше, чем физической силы для защиты себя в обычной уличной драке. Слова Альберта растревожили источник, питающий злость. Но она не выпирала в нем наружу, как накачанные мышцы, а тихо клокотала на дне его души и лишь в определенных ситуациях давала о себе знать. В такие моменты с ним лучше было не связываться. Но он умел сдерживать себя. Вспоминая подобные нечастые моменты в своей, сравнительно еще молодой, жизни, он внутренне был горд своим умением. Ведь, в конце концов, сила человека заключается не в том, что он в состоянии уничтожить множество своих врагов и делает это; а в том, чтобы перебороть себя и властвовать над этим внутренним даром.

Очередные испытания и этот разговор его утомили. Поздно вернувшись домой, он сразу лег спать. «Завтра - никакой работы и никаких исследований, - подумал он, - пора отдохнуть, развеяться. Надо съездить на природу, выбрать какой-нибудь домик на берегу озера, порыбачить». «Да, так я и сделаю», - думал Аркад, засыпая.

На другой день, загрузившись всем необходимым для рыбалки, он отправился в ближайший пригород, где, как он знал, за небольшую плату можно было найти пристанище на сутки или двое у какой-либо пожилой пары. Добравшись до места без проблем и найдя нужный дом, Аркад всю вторую половину дня сидел с удочкой. Наловив мелкой рыбешки местному коту хозяев, он устроился на веранде этого уютного домика полюбоваться нежным закатом.

Аркад сидел в кресле, расслабившись после хорошего солнечного дня. Веранда, где стояло кресло, открывала вид на небольшую лесную поляну, за границей которой в густом зеленом лесу далее двух десятков футов ничего не было видно. А в его видениях плескалось море.

Нежный шелест небольших затухающих волн на мелком золотистом прибрежном песке. А чуть далее за ними, футов в мятидесяти от берега, густая зелень глубин, в которых перемещается бесчисленное множество различных морских обитателей. Здесь и лангуст, в испуге застывший в какой-то коралловой расщелине, выставивший из нее только клешни да длинные подвижные усы, словно отростки антенны. Огромный глупый морской попугай сиренево-желто-зеленого оттенка, перетирающий своими тупыми зубами, как тисками, коралловые отростки. А рядом, в норе, притаилась мурена, выставив наружу только голову с глазами, как у перископа подводной лодки, готовая в миг накинуться на жертву, соответствующую ее аппетиту. Здесь же в колышущейся зелени дна мелькают стайки серебристых рыбешек, любопытных, тыкающихся носом в любой движущийся предмет, соизмеримый с их размерами, но одновременно и пугливых настолько, что готовы быстро удрать от зашевелившегося камня.

Видения стали уплывать. Что-то или кто-то их разрушил. Аркад очнулся, вышел из задумчивости и почувствовал на своем правом бедре какую-то тяжесть. Как если бы он долго сидел в одном положении и от этого затекла нога. Он машинально попытался было распрямить ногу, но почувствовал не затек, а физическую тяжесть. Он окончательно пришел в себя. Взглянув на свою ногу, он увидел крупную кошачью морду, умильно поглядывавшую на его лицо и исполнявшую тихий блюз. Самое удивительное заключалось в том, что на ноге располагалась только морда. Все же тело кошки, если это была кошка, а не кот, свисало вниз, обвивая ногу словно змея. И как она держалась в таком положении, получая при этом явное удовольствие, было непонятно.

Он хотел было уже сбросить этот груз с ноги, но что-то его остановило. В мозгу проскочила искорка, сигнал; и даже не сигнал, а быстрая картинка маленьких серебристых рыбок из его предшествующего видения. Как будто бы кто-то или что-то вернуло его в кратковременной памяти к моменту, оказавшемуся нужным для кого-то. Аркаду не пришлось долго размышлять, ему достаточно было только посмотреть на кошку на своей ноге. Мурлыкая и покачивая головой сверху вниз, она как бы говорила - да, это я навеваю тебе недавние твои образы вновь, потому что они мне тоже нравятся. Наверное, надо было вчера меньше пить - мерещится черте что. «Может, похмелиться, и все пройдет», - мелькнула вдогонку мыслишка.

Кошка, или кот, не дала ему этого сделать. Поглядывая в лицо человека, она правой лапой стала поглаживать его ногу, изредка выпуская коготочки, как бы привлекая его внимание.

- Что ты хочешь, киска? - он машинально погладил ее по голове.

Кошка среагировала не адекватно. Она впилась когтями левой лапы так, что Аркад чуть не подскочил. Моментально спрыгнув с его ноги, она, порывисто дергая хвостом, отошла от него фута на три, повернулась к нему мордой, уставилась в его глаза. Ее взгляд говорил сам за себя - чего ты ждешь, пошли, мне нужно это, и ты должен это сделать. Не получив нужной для нее реакции человека, кошка вновь подошла к нему, взгорбилась, обтирая свою шерстку, обошла его ногу, отошла на шаг и вновь уставилась в его глаза, как бы приглашая его следовать за собой. И она действительно двинулась, но не в сторону двери домика, а вниз по ступенькам крыльца, в сторону лесной чащобы.

В том направлении, в футах стапятидесяти от дома, был небольшой пруд, в котором он сегодня рыбачил. Он был озадачен. Неужели это живое существо заглянуло в его видения в полудреме и позвало его? Такого не может быть. «Видимо, я действительно много вчера выпил», - подумал он. Однако это было не так. И кошка это подтвердила своими последующими действиями. Она вновь вернулась на веранду и стала лапой постукивать по его ноге. При этом она пристально смотрела в его глаза. После этих действий она слегка выпустила коготочки в его ногу, развернулась и вновь стала спускаться по ступенькам веранды, как бы приглашая за собой…

Он вспомнил недавний сон, в котором он общался с одной большой кошкой размером со среднюю собаку и еще каким-то зверем. Подробности этого телепатического общения позже, утром, Аркад уже не помнил. Только отдельные фрагменты, из которых он вывел, что животные скептически относятся к поведению людей. Волей или неволей, но люди своими якобы благими действиями приносят им больше вреда, чем пользы. Поэтому животные контактируют с людьми только в случае крайней необходимости. Сон был великолепным, хотя и не вспомнился потом весь. А здесь, наяву, без мыслей, но кошка с ним общалась. Это было удивительно…

* * *

На другой день, под вечер, вернувшись в город, Аркад стал размышлять, как использовать еще два свободных вечера. Чем занять себя завтра? Куда пойти, может, опять в какую-нибудь компанию? А может, посидеть в баре с хорошенькой девушкой? С кем? Да хотя бы с Соней!

Последний раз у них все так славно получилось, хотя вечер начинался занудно - в компании ее друзей было мало веселья. Много пили, много говорили о политике, и вечер был почти испорчен. Единственное, что его спасло, так это последующие их игры вдвоем в постели. «Завтра никаких компаний, только он и Соня», - решил Аркад.